Рецензия на стихотворение Колдовская ночь Ирина Зо
Сердце рвется с груди, видно хочет влюбиться В эту ночь колдовскую, ты меня обними Буду ярким лучом в твоей жизни светиться И не думать о том, что разлука нас ждёт впереди
В облака нежных снов, я с тобою опять улетаю Твои губы прошепчут стихи о любви Я безмерно пьянею, в блаженстве я таю Где мой разум? Помилуй меня … отпусти
- Я расскажу тебе эту историю. У нас есть еще немного времени. В конце концов, тебя она тоже касается. Знаешь, мне всегда говорили, что я с прибабахом. Но это не правда. Просто я знал, что стоит только чего-то очень сильно захотеть - и Вселенная поможет тебе в исполнении этой мечты. Большинство людей думают, что это чушь. Но я знал, что все правда. Знал и пользовался. Ты даже не представляешь себе, какая это сила. Я чувствовал себя великолепно. Я чувствовал себя королем. Всемогущим. Все, что пожелаю. А потом случилась ты. И все пошло прахом. Желания перестали действовать. Я знал, что мы должны быть вместе. Я знал, что мы принадлежим друг другу... но я не мог убедить в этом тебя. И тогда я придумал теорию. Я придумал, что у каждого в мире есть вторая половинка. Просто некоторым не хватает смелости поверить, или сил - отыскать. А если ты умрешь, то твоя половинка тоже ненадолго тебя переживет... Я знал, что если я поверю в эту теорию всеми силами, всей душой, так и случится. Знал, и поверил. Я должен был проверить... Я никогда не был церковным фанатиком, серьезно не задумывался об Аде и Рае. Меня особенно не заботил тот факт, что мы будем мертвы. Это не конец, это шаг в Вечность. В нашу совместную, счастливую Вечность... Я придумал для нас двоих свой собственный мир. Даже нарисовал его. Специально купил для этого краски и кисти. Рисую я весьма паршиво, но вышло отлично, честно! Тебе бы, наверное, понравилось. Я повесил эту картинку перед кроватью и пялился на нее часами, буквально повернулся на этой идее. Но это было то, что нужно. И когда я резал вены, я смотрел на этот выдуманный мир... Neverland... Мне всегда нравилось это слово. Тебе нравится? Не буду описывать занудную агонию моей смерти, это можно было легко перетерпеть, ради достижения цели. Когда я открыл глаза, я оказался именно там. Знаешь, на что похож тот мир? На клип "Gorrilaz". Огромный остров в облаках, с обрывом вниз. Зеленый, весь в траве и деревьях, а посередине - дом. Деревянный, довольно просторный, но ничего особенного. Просто дом. Он в том мире не важен, не знаю, зачем я его вообще туда засунул. Там все время радуга. А дождь или солнце будут по настроению. И всегда звезды, когда захочется. Я сидел на краю пропасти, свесив вниз ноги, наблюдая за жизнью людей, и ждал тебя. Успел даже посмотреть свои похороны. Забавное зрелище! Я сидел и ждал. Я устроил на небе настоящий звездопад. Я чувствовал - ты идешь! Небо было черным, легкий ветерок, и нарастающее возбуждение во мне. Вот сейчас, вот сейчас, вот сейчас... Легкое колебание воздуха и кто-то появился рядом. Я улыбнулся, радость наполняла меня жгучей волной, если бы я был жив, я бы умер от разрыва сердца! Я повернул голову и увидел... Это была не ты! Трудно описать мой шок. Это была не ты. Она сидела рядом, подложив под ноги ладони, глядя вниз, на Землю. Ветер слегка трепал ее рыжеватые, длинные волосы. И Она улыбалась. Совсем не такая, как ты. Ни черных глаз, ни короткого платья (да, да, я придумал тебе короткое платье! а кто бы не придумал??? ), ни смуглой кожи. Ничего общего. И я любил ее всем своим мертвым сердцем... Я уставился на нее в немом шоке, Она огляделась, затем посмотрела на меня. Улыбнулась. По-моему, я умер дважды. От этой улыбки. - Ты знаешь, где ты? - спросил я, наконец. - Умерла, я полагаю. - Она продемонстрировала мне свои кровоточащие запястья. - Из-за меня. Я рассказал Ей все. Я рассказал Ей про тебя, я рассказал про свою теорию. Она слушала молча, все еще глядя вниз. - Хорошая теория, - произнесла тихо. - Жаль только, что Ты меня не дождался... Теперь я могу остаться здесь? Я очень хотел, чтобы Она осталась. Но знал, что не сможет. Потому что Она не умерла. Скорая помощь проявила чудеса скорости... - Сейчас ты должна уйти. - Не хочу назад. Там нет смысла. - Раньше ведь смысл был. - Раньше где-то был Ты... - Я и теперь есть. Только чуть дальше. Она кивнула, глядя на пушистые зеленые облака. Я знал, что Она любит зеленый цвет. - Ты не можешь остаться сейчас. Ты попадешь в другое место. Потому что ты недостаточно веришь. Ты должна вернуться, должна прожить свою жизнь до конца. Должна полюбить, выйти замуж... родить детей. - Кого же мне любить, если Ты мертв? Она посмотрела на меня с улыбкой, но по щекам бежали слезы. Я коснулся ее лица пальцами, очень осторожно. Дрожали... Странно, что когда ты мертв, тебе все еще может быть так невыносимо больно. Я целовал ее, прижимал к себе. И больше всего на свете хотел спрятать, оставить с собой навсегда. Но вместо этого только сказал: - Я подарю Тебе самого лучшего... Я сделаю все, чтобы Ты улыбалась. Я обещаю. Ты только дождись, хорошо? И тогда она сказала: - Хорошо. Но только и Ты дождись меня тоже. Она поцеловала мои губы, так нежно, так трепетно... и спрыгнула вниз. ... Я наблюдаю за Ней каждый день. Я радуюсь, когда Она радуется, и плачу, когда Ей грустно. Я ненавижу всех мужчин рядом с Ней, даже просто прохожих. Я так взбешен ревностью, что готов кромсать их в мясо. Но я не могу. Не в прямом смысле, нет. Я мог бы подстроить им страшную аварию или маньяка из голливудского фильма. И, когда они умрут, отправить в их самый страшный кошмар. Легко. Но я не могу, потому что тогда Ей будет очень-очень больно. А ведь я обещал... Я жду Её... и я все еще делаю то, что обещал. Вот сейчас я сделаю для Нее снег. Конечно, снег в июле - невероятная штука, очень редкое погодное явление. Но Ей так хочется... А если у тебя в друзьях пара-тройка Демонов... ты не представляешь, на что можно у них обменять впечатляющую смерть и чью-то душу! Радуются как дети! Что? Ты спрашиваешь, зачем я все это тебе рассказываю? Но ведь ты должна знать, за что ты умерла...
Как здорово ночь под открытым небом провести, На звездное сияние взирая. Ночным цветком цвести, В дорожке лунной утопая.
Искать огонь своей звезды, В мирах не познанной Вселенной. Отдаться в руки ночной тьмы, Стать на мгновение ее пленной, Мечтам, предаться неземным. В огне несущейся кометы Сгореть до тла, и только дым Увидят пусть глаза планеты.
Ну что ж, мой милый, будем расставаться? Уйдёшь ты в ночь, а я иду в рассвет. И судьбам нашим дальше продолжаться, Где ночь твоя встречает мой рассвет...
Эй! как можно стоять Без ног на земле? Пусть сердце тоской согреется В нем достойный ответ На каждый удар И даже на нож имеется Я не знал как свой сон Мне смертью назвать А нашу любовь-отравою Я каждый твой взгляд, Каждый твой вздох Чувствую, вижу заново
Мне теперь наплевать Кто был прав, а кто нет На нашем пути лишь полосы Да, одною из них Подавиться не грех Другою украсить волосы Все перенесу, Подставлю ладонь Чтоб ты посильней ужалила Я живу для тебя, Я дышу для тебя Пусть это звучит так правильно
Была ночь. Он встал и открыл балконную дверь в надежде на прохладу. Пятиминутный дождь закончился так же внезапно, как и начался. Последние капли падали с крыши, наигрывая свою мелодию, словно извиняясь за неудачную попытку нарушить планы природы. Вдали завыла собака. Похоже, такое положение дел ее тоже мало устраивало. Еще днем, проезжая мимо соседского дома, Он видел как эта овчарка, высунув морду и лапы за ворота, «молится» каждому прохожему. «Хот-дог» подумал Он. Я буду звать тебя «хот-дог». Эта кличка как нельзя кстати. Мысли витали в воздухе и слетались к нему как осы на стакан апельсинового ликера. Тогда Он вспомнил о Последней, и улыбнулся. Она ушла от него неделю назад. Без криков, без истерик, написав в аське многозначительное «прости». Еще шесть месяцев жизни коту под хвост. Это стало напоминать привычку. С первого дня ее приезда Он знал, что все кончится так. Конечно, в уме Он прокручивал несколько ситуаций неминуемого разрыва, но итог видел один. Все правильно. Его уязвленное самолюбие не позволило бы снова отпустить ее молча. Самолюбие. Таким Он рос с детства. «Выскочка», «ублюдок», «безотцовщина». За эти слова Он разбил в школе не один нос. Он ненавидел рассуждения учителей-гомофобов об «Эдиповом комплексе» и казалось, убежал от них навсегда. Переехав, он столкнулся с новыми людьми и новыми ярлыками. Отгремели войны «металлистов» и «люберов», «рэперов» и «алисоманов», и большой город выплюнул нового бога с именем «творческая личность». Творчество. По улицам бродили поэты, знающие как правильно рифмовать прилагательные и глаголы. Как, кому, и с какой долей экспрессии преподносить свои «произведения». За ними шагали местные Вишесы, Моррисоны и Кобейны. Следом плыли «творческие». Третьих Он всегда презирал за деление человечества на «своих» и «посредственных». «Как хорошо общаться в творческой компании! » - восклицали они. «Я творческий человек и не могу не пить! Извини, что наблевал тебе на ковер…». Это было смешно. Их цинизм и слепая убежденность в своей правоте вводили в бешенство. Он знал, что каждый человек индивидуален и наделен способностью творить на том или ином поприще. Вопрос стоял только в отношении к своей уникальности.
С таким стикером на лбу и вернулась Последняя. Она читала чужие книги, смотрела чужие фильмы, говорила чужим языком. Какое-то время Он пытался научить ее отличать черное от белого, не глотать целиком все, что попадется под руку, смотреть на мир собственными глазами. Но чем больше Он старался, тем больше она отдалялась. И Он пустил все на самотек, просто стараясь не сидеть на месте. Этому его научила та, Далекая, еще в доармейский период его жизни. Армия. Все что осталось там напоминало ему какой-то сюрреалистический сон. Два неправильно сросшихся ребра и едва заметная хромота при ходьбе возвращали к реальности. Трудно сказать, жалел ли Он о чем-нибудь. Скорее нет. Те дни научили его ценить маленькие радости человеческого бытия. Пустая, теперь по-настоящему пустая, квартира давала ему пищу для воспоминаний. Тут и там Он находил вещи Последней: косметику, заколки, свечи. На столе остался нераспечатанный пакетик семечек. Лишняя пара роликовых коньков мусолила взгляд. Он достал сигарету из пачки и закурил. На кухне, как раньше, словно желая сделать хоть что-то запретное в отместку за случившийся кризис. В один миг Он потерял все: любовь, работу, быт. Даже машина упорно отказывалась заводиться и «прижилась» в гараже друга. Впервые Он почувствовал безграничную свободу и радовался ей как ребенок. Была ночь. Он затушил окурок и нажал на кнопку «Save».
Сам того не ожидая, ты меня приревновал. Без тебя давно жила я, но ты сам меня позвал. Ночкой темной отжигала, я в машине веселясь. Как подъехал-угадала, ведь тебе в любви клялась.
Я из памяти пыталась твое имя зачеркнуть. Но при встрече сердце сжалось, захотелось все вернуть. Очень близко парковался, фарами в упор светил. Ты любимым раньше звался, мне не верил и шутил.
Застыла ночь в холодных зеркалах, И кофе чёрный в чашках недопитый. Твой медальон, небрежно позабытый, Мерцает лунным светом в простынях.
Страсть отгремела, как весенняя гроза, Осталась в воздухе лишь запахом озона. Я, словно пёрышко, легка и невесома, В прозрачной неге растворились небеса.
Зеленоглазые деревья хранили гордое молчанье, И облака в ночи бездонной застыли в вечном ожиданьи, И полумесяц в полумраке смотрел на сонные долины, И в синеве ночного лета струился аромат жасмина,
И бегал дождь по старой крыше в бору затерянного дома, И эхом отдавались выше неясные раскаты грома, И звезд мерцающих портьера шуршала над окном открытым, А кто-то спал сном безмятежным в том доме, всеми позабытом,
