ИЗ ИНТЕРНЕТА Http: //scepsis. net/library/id_147. html
"Никто, конечно, не будет отрицать, что идея существования всемогущего, справедливого и всеблагого личностного [personal] Бога способна дать человеку утешение, оказать ему помощь и направить его. Кроме того, в силу своей простоты она доступна даже для незрелого [underdeveloped] ума. Но, с другой стороны, в самой этой идее имеются решающие слабые стороны, которые болезненно ощущались на протяжении истории, начиная с её ранних этапов. Ведь если это существо всемогуще, тогда любое событие, включая все действия людей, все их чувства и устремления - это также Его работа. Как же тогда можно говорить об ответственности человека за свои деяния и мысли перед таким всемогущим Существом? Назначая наказания и награды, Он в известной степени судит самого себя, как же тогда это сочетается с благостью и справедливостью, которые ему приписываются? " А. Эйнштейн
Полностью- ниже
Эйнштейн Альберт, Религия и наука, Рационализм
Альберт Эйнштейн Наука и религия
Предисловие переводчика:
В обстановке религиозного угара, который овладел интеллигентскими кругами России и израильскими и американскими (и другими) выходцами из них, те, кто сохранил пиетет к научному мышлению, часто утверждают, что, якобы, сам А. Эйнштейн признавал существование бога. Это, конечно, заблуждение. Как можно видеть из приводимого эссе Эйнштейна, в вопросах религии и ее взаимоотношений с наукой Эйнштейн отводил религии роль хранителя и распространителя этики и сожалел, что персонификация служителями религии бога только мешает религии исполнять эту действительно важную социальную роль. Вот, в частности, что Эйнштейн писал о доктрине бога: «В своей борьбе за этическое добро, учителя от религии должны иметь мужество отказаться от доктрины Бога как личности, то есть отказаться от этого источника страха и надежды, который в прошлом дал такую всеобъемлющую власть в руки служителей церкви».
Первая часть эссе написана в 1939 г. , вторая в 1941 г. Что бы Эйнштейн написал сейчас, будучи свидетелем нынешнего размаха кровавых конфликтов, вызванных религиозной рознью и питаемых религиозным фундаментализмом и ультраортодоксией?
I В течение прошлого и частично предыдущего столетия было широко принято считать, что между знанием и верой существует непреодолимое противоречие. Среди образованных людей превалировало мнение, что настало время, когда вера должна во всё большей степени заменяться знанием, что вера, не основанная на знании - это предрассудок, и с этим нужно бороться. В соответствии с этой концепцией, единственной функцией образования было открыть дорогу к знаниям и школа как орган образования должна служить исключительно для этой цели.
В столь категорической форме эта рационалистическая точка зрения формулировалась редко, а может быть и никогда, ибо для любого достаточно здравомыслящего человека ясно, насколько односторонней такая формулировка является. Но в той же мере ясно, что если хочешь добраться до сути дела, нужно выражаться четко и без обиняков.
Верно, что убеждения лучше всего подкреплять опытом и ясным осмыслением. Поэтому нужно безусловно согласиться с таким крайним рационализмом. Слабость этой позиции, однако, в том, что убеждения, необходимые и определяющие для нашего поведения, и умения правильно реагировать на обстановку, нельзя найти исключительно только на этой твёрдой научной почве.
Научный метод может научить нас только, как факты связаны друг с другом и обусловлены друг другом. Стремление к такому объективному знанию является самым высшим, на которое человек способен, и вряд ли кто-нибудь заподозрит меня в желании преуменьшить героические достижения человечества в этой области. Но в то же время ясно, что знание того, что есть, не открывает дверь к открытию того что должно быть. Можно иметь самое ясное и полное знание о том, что есть, и в то же время быть не в состоянии вывести из этого, что должно быть целью наших человеческих устремлений. Объективное знание предоставляет нам мощные средства для достижения конкретных целей, но конечная цель сама по себе и средства её достижения должны прийти из другого источника. И вряд ли нужно доказывать, что наше существование и наша деятельность обретают смысл только после формулировки такой цели и соответствующих ценностей. Знание правды как таковой - это замечательно, но этого слишком мало для того чтобы служить путеводителем, так как оно не может доказать обоснованность и ценность этого стремления к знанию истины. Следовательно, здесь мы сталкиваемся с ограниченностью чисто рациональной концепции нашего существования.
Не следует, однако, предполагать, что научный образ мышления [intelligent thinking] не играет никакой роли в формировании целей и в этической оценке. Когда кто-либо осознаёт, что для достижения цели были бы полезны определённые средства, средства сами по себе становятся в силу этого целью. Интеллект раскрывает для нас взаимоотношение средств и целей. Но разум сам по себе не может разъяснить смысл конечных [ultimate] фундаментальных целей. Выявить эти цели и сделать их основой эмоциональной жизни индивидуума, - именно в этом, как мне представляется, состоит наиболее важная функция религии в социальной жизни человека. И если спросить, откуда проистекает авторитетность этих фундаментальных целей, поскольку их нельзя установить и обосновать просто из здравого смысла [by reason], можно только ответить: они существуют в здоровом обществе как прочные традиции, которые действуют на поведение, стремления и оценки людей, они с нами, они просто существуют как нечто живое без того, чтобы нуждаться в нахождении обоснования для их существования. Они пришли в мир не через демонстрацию, но через откровение, через посредство ярких личностей. Не следует пытаться оправдать их, нужно только просто и ясно ощущать их природу.
Высшие принципы наших устремлений и оценки даны нам иудейско-христианской религиозной традицией. Она ставит высокую цель, которую при нашей слабости мы в состоянии достичь только неполностью [inadequately], но которая даёт прочное основание нашим устремлениям и оценкам. Если отвлечься от её религиозной формы и взглянуть просто на её человеческую сторону, можно было бы, вероятно, сформулировать её так: свободное и ответственное развитие индивидуума, такое, чтобы он мог свободно и с радостью поставить свои силы на службу всему человечеству.
Здесь нет места для обожествления нации, класса, не говоря уже об индивидууме. Говоря языком религии, разве мы не дети одного отца? В самом деле, даже обожествление человечества как абстрактной общности было бы не в духе этого идеала. Именно индивидууму дана душа, и высшее назначение индивидуума служить, а не править или посвятить себя чему-либо иному.
Если посмотреть на суть, а не на форму, можно принять эти слова как выражение фундаментальных принципов демократии. Подлинный демократ может столь же мало поклоняться своей нации, сколь и человек, религиозный в нашем понимании этого термина.
В чём же в таком случае функция образования в школе? Она должна помочь молодому человеку вырасти так, чтобы эти фундаментальные принципы стали для него воздухом, которым он дышит. Одно обучение не может дать этого.
Если взять эти высокие принципы и сравнить их с современной жизнью и духом нашего времени, станет ясно, что цивилизованное человечество находится в настоящее время в смертельной [grave] опасности. В тоталитарных странах опасность исходит от правителей, которые стремятся уничтожить дух гуманизма. В более благополучных странах опасность удушения этих бесценных обычаев исходит от национализма и нетерпимости, а также от подавления индивидуумов экономическими средствами.
Однако признание того, как велика опасность, распространяется среди мыслящих людей, и известно множество попыток поиска средств борьбы с ней, средств из области национальной и международной политики, законодательства, организации общества в целом. Эти попытки, вне всякого сомнения, очень и очень нужны. Даже древние знали нечто, что мы, по-видимому, забыли. Все средства будут не более чем тупым инструментом, если за ними не стоит живой дух. Но если стремление к достижению цели живо в нас, пусть у нас найдутся силы и средства для её достижения.
II Прийти к соглашению относительно того, что мы понимаем под наукой, не составляет труда. Наука - это вековое стремление путём систематического размышления привести воспринимаемые явления к возможно более всесторонним ассоциациям. Грубо говоря, это попытка постериорной реконструкции сущего путём процесса концептуализации. Но когда я спрашиваю себя, что такое религия, я не могу ответить на этот вопрос так же просто. И даже найдя ответ на этот вопрос, который удовлетворяет меня в какой-то момент, я остаюсь при убеждении, что я никогда, ни при каких обстоятельствах не сведу вместе, даже в малейшей степени, всех, кто серьёзно размышлял над этим вопросом.
Прежде всего, вместо вопроса о том, что такое религия, я бы предпочёл спросить, что характеризует стремления человека, который кажется мне религиозным. Религиозно просвещённый человек представляется для меня человеком, который в максимально возможной для него степени освободил себя от пут эгоистических желаний и поглощён мыслями, чувствами и стремлениями, которых он придерживается ввиду их сверхличностного характера. Мне кажется, что важна сила сверхличностного содержания и глубина убеждения в его всемогущей значимости безотносительно от того, делалась ли попытка объединить это с божественным Существом, ибо в противном случае нельзя было бы считать Будду или Спинозу религиозными личностями. Соответственно, религиозная личность блаженна в том смысле, что у неё нет сомнений в значимости и величии этих сверхличностных объектов и целей, которые не могут быть рационально обоснованы, но в этом и не нуждаются. Они существуют как факт, с той же необходимостью, что и он сам. В этом смысле религия является вековой попыткой человечества ясно и полностью осознать эти ценности и цели и усиливать и расширять их влияние.
Если религию и науку постигать в соответствие с этими определениями, конфликт между ними невозможен. В науке можно только удостовериться о том, что есть, но не о том, что должно быть. Религия, с другой стороны, имеет дело только с оценками человеческих мыслей и поступков. Она не может обоснованно говорить о фактах и взаимоотношениях между ними. В этой интерпретации известные в прошлом конфликты религии и науки следует приписать неспособности понять описанную ситуацию.
Например, конфликт, связанный с тем, что религиозные круги настаивают на абсолютной достоверности всего, что написано в библии. Это означает, что религия вторгается в сферу науки. Именно это происходило, когда церковь боролась против учений Галилея и Дарвина. С другой стороны, представители науки часто делали попытки добиться фундаментальной оценки человеческих ценностей и целей на основе научного метода и тем самым ставили себя в оппозицию к религии. Все эти конфликты происходили в результате фатальных ошибок.
Теперь, даже хотя сферы религии и науки сами по себе ясно разграничены, между ними существует сильная взаимосвязь и взаимозависимость. Хотя религия может служить тем, что определяет цели, она тем не менее научилась у науки, в широком смысле, какие средства приведут к достижению целей, которые она наметила. Но наука может развиваться только теми, кто полностью впитал в себя стремление к истине и пониманию. Это стремление, однако, проистекает из сферы религии. К ней же принадлежит вера в возможность, что правила, пригодные для мира сущего, рациональны, то есть доступны разуму. Я не могу представить себе подлинного учёного без этой глубокой веры. Эту ситуацию можно выразить афоризмом: наука без религии хрома, религия без науки слепа.
Хотя я только что показал, что по сути подлинного конфликта между религией и наукой не может быть, я должен тем не менее вернуться к этому утверждению ещё раз в одном существенном вопросе, относящемся к подлинному содержанию исторических религий. Это вопрос о концепции Бога. На ранних этапах духовной эволюции человечества человеческая фантазия создала по образу и подобию человека богов, которые, действуя по своей воле, должны были определять мир явлений [phenomenal world] или, во всяком случае, повлиять на него. Люди считали, что можно изменить предначертания богов в свою пользу посредством магии или молитвы. Идея Бога, как её подаёт религия, в настоящее время является сублимацией этой старой концепции богов. Её антропоморфный характер вытекает, например, из того факта, что человек обращается к божеству в молитве и просит его о выполнении своих желаний.
Никто, конечно, не будет отрицать, что идея существования всемогущего, справедливого и всеблагого личностного [personal] Бога способна дать человеку утешение, оказать ему помощь и направить его. Кроме того, в силу своей простоты она доступна даже для незрелого [underdeveloped] ума. Но, с другой стороны, в самой этой идее имеются решающие слабые стороны, которые болезненно ощущались на протяжении истории, начиная с её ранних этапов. Ведь если это существо всемогуще, тогда любое событие, включая все действия людей, все их чувства и устремления - это также Его работа. Как же тогда можно говорить об ответственности человека за свои деяния и мысли перед таким всемогущим Существом? Назначая наказания и награды, Он в известной степени судит самого себя, как же тогда это сочетается с благостью и справедливостью, которые ему приписываются?
Главный источник современных конфликтов между сферами религии и науки лежит в этой концепции личностного [personal] Бога. Цель науки - установить общие правила, которые определяют взаимосвязи объектов и событий в пространстве и времени. Для этих правил, или законов природы, требуется абсолютная общая применимость [validity] - но она не доказывается. Это в основном программа, и вера в её справедливость в принципе основана на частных примерах, её подтверждающих. Но вряд ли можно найти кого-нибудь, кто будет отрицать эти примеры и считать их самообманом. Тот факт, что на основе этих законов мы способны предсказать определённые явления с большой точностью и определённостью, глубоко укоренился в сознании современного человека, даже если он и не очень хорошо знает содержание этих законов. Ему нужно только вспомнить, что движение планет солнечной системы можно рассчитать заранее с высокой точностью на основе нескольких простых законов. Подобным же образом, хотя и не так точно, можно заранее рассчитать, как будет действовать электрический мотор, система передачи или радиосвязи, или другие самые последние разработки.
Надо сказать, что когда число факторов, играющих роль в феноменологическом комплексе, очень велико, научный метод не срабатывает. Возьмём, к примеру, погоду, предсказание которой даже на несколько дней вперёд невозможно. Тем не менее ни у кого нет сомнений, что мы сталкиваемся с причинными связями, чьи компоненты, в основном, известны. Исходы событий в этой области невозможно точно предсказать из-за разнообразия влияющих факторов, а не из-за отсутствия порядка в природе.
Наименее глубоко мы проникли в закономерности в сфере живой природы, но всё-таки достаточно глубоко, чтобы по крайней мере чувствовать и здесь господство определённой необходимости [fixed necessity]. Достаточно только вспомнить о закономерности наследственности или о влиянии ядов, например, алкоголя на поведение живых существ. Чего ещё недостаёт, так это всеохватывающих связей, но не убеждения в наличии порядка. Чем больше человек проникается упорядоченной регулярностью всех событий, тем твёрже его убеждение, что вне упорядоченной регулярности причин различной природы ничего нет. Для него не существует ни господства человека, ни господства божества как независимых причин явлений природы.
Конечно, доктрина Бога как личности, вмешивающейся в природные явления, никогда не может быть в буквальном смысле опровергнута наукой, ибо эта доктрина может всегда найти убежище в тех областях, куда научное знание ещё не способно проникнуть. Но я убеждён, что такое поведение части представителей религии не только недостойно, но и фатально. Ибо доктрина, которая способна поддерживать себя только в потёмках, а не при ясном свете, по необходимости потеряет своё влияние на человечество, что нанесёт непредсказуемый вред прогрессу человечества. В своей борьбе за этическое добро, учителя от религии должны иметь мужество отказаться от доктрины Бога как личности, то есть отказаться от этого источника страха и надежды, который в прошлом дал такую всеобъемлющую власть в руки служителей церкви. В своих работах они должны будут посвятить себя тем силам, которые способны культивировать Божественность, Истину и Красоту в самом человечестве. Это, конечно, более трудная, но и несравненно более достойная задача. [Сноска Эйнштейна: эта мысль убедительно представлена в книге Herbert Samuel, “Belief and Action”]. После того, как религиозные учителя осуществят этот процесс обновления, они, безусловно, признают с радостью, что научное знание возвеличивает истинную религию и делает её более мудрой.
Если цель религии - освободить человечество, насколько это возможно, от рабства эгоцентричных устремлений, желаний и страхов, научное мышление может помочь религии ещё в одном отношении. Хотя это правда, что цель науки - это открытие правил, которые позволяют находить связи между фактами и предсказывать их, это не единственная её цель. Она также стремится уменьшить количество этих связей до минимального числа независимых концептуальных элементов. Именно этому стремлению к рациональной унификации разнообразия она обязана своими самыми большими достижениями, даже несмотря на то что оно связано с наибольшим риском пасть жертвой иллюзии. Но кто бы ни претерпел от этого, огромный [intense] опыт успешного продвижения в этой области движим глубоким убеждением в рациональности, проявляющейся в сущем. Путём понимания человек достигает далеко идущего освобождения от оков личных надежд и желаний и тем самым убеждается в скромном положении мозга по отношению к величию причины, воплощённой в сущем, которая в своей бездонной глубине недоступна человеку. Эта позиция, однако, как мне представляется, является религиозной в самом высшем смысле этого слова. И мне кажется, что наука не только очищает религиозные побуждения от шлака антропоморфизма, но также вносит вклад в религиозное одухотворение нашего понимания жизни.
Чем дальше продвигается духовная эволюция человечества, тем более определённо мне представляется, что путь к истинной религиозности проходит не через страх жизни, страх смерти и слепую веру, но через стремление к рациональному знанию. В этом смысле я верю, что священник должен стать учителем, если он хочет оправдать свою высокую образовательную миссию.
1956 г. Альберт Эйнштейн. Перевод Леонида Ярославского.
[A. Einstein, Science and Religion, in: Out of My Later Years, The Citadel Press, Secaucus, New Jersey, 1956, pp. 21-30] Для заинтересовавшихся темой "веры Эйнштейна" -- в ноябре 2003 года на scepsis. ru была опубликована подборка текстов Альберта Эйнштейна о науке и религии с предисловием Дмитрия Субботина...
Автор, Эдуард Кукуй, вложил душу в это стихотворение, так отблагодарите автора, посетив его страницу на сайте источнике Стихи.ру и оставив рецензию к его произведению или оставив комментарий здесь.
Кнопки для быстрого доступа к функциям сайта.
Рейтинг стихотворения «Cвобода начинается с сомнения...» 0 положительных голосов.
Пролог к стихотворению «Cвобода начинается с сомнения...».
Дорогие читатели! Мы Вас очень любим и приглашаем окунуться в мир поэзии, который открывает для нас автор Эдуард Кукуй, и подарить себе несколько мгновений истинного вдохновения. Сегодня мы хотим поделиться с вами стихотворением «Cвобода начинается с сомнения...», которое способно пробудить в душе самые разные эмоции — от светлой грусти до искренней радости. Поэзия — это не просто набор слов, это целая вселенная, где каждый может найти что-то своё, близкое и понятное. Поэзия — это язык, на котором говорят наши сердца. Она способна передать тончайшие оттенки чувств, которые порой невозможно выразить словами. В её строках можно найти отражение своих переживаний, мечтаний и надежд. Поэзия — это мост между внутренним миром человека и внешним миром, где каждое слово звучит как мелодия, а каждая рифма — как гармония. Стихотворение «Cвобода начинается с сомнения...» откроет перед вами новые горизонты, подарит новые эмоции и мысли. Возможно, оно заставит вас взглянуть на привычные вещи под другим углом или просто подарит минутку умиротворения и покоя. Не упустите возможность погрузиться в мир слов и образов, почувствовать их силу и красоту. Читайте, размышляйте, наслаждайтесь — и пусть это стихотворение станет для вас источником вдохновения и новых открытий. С уважением, Андрей Яцук.
Версия текста стихотворения «Cвобода начинается с сомнения...» в переводе на английский язык.
Relative to the religion of a scholar
INTERNET Http: //scepsis. net/library/id_147. html
"No one will deny that the idea of an all-powerful, just and utterly personal [personal] God is capable of consoling a man, helping him and sending him. Moreover, because of its simplicity, it is available even for a mature [underdeveloped] mind. But, on the other hand, there are decisive weaknesses in this idea, which have been painfully felt throughout history, beginning with its early stages. If it's an all-important creature, then any event, including all the actions of people, all their feelings and aspirations is also his work. Then how can we talk about the responsibility of a person for his acts and thoughts to such an all-inclusive creature? By imposing punishments and awards, he is to a certain extent suing himself, how is this combined with the goodness and justice that he is charged with? Ah. Einstein
Completely below
Einstein Albert, Religion and Science, Rationalism
Albert Einstein Science and religion
Translator:
In the context of the religious ugar that possessed the intelligent circles of Russia and Israeli and American (and other) citizens of them, those who had kept their food for scientific thought often claimed that A. Einstein himself had recognized the existence of God. It's a misconception, of course. As can be seen from the Einstein essay, in matters of religion and its relationship with Einstein science, religion has been given the role of the custodian and distributor of ethics and has regretted that the characterization of God ' s religion only prevents religion from performing this truly important social role. In particular, Einstein has written about the doctrine of God: " In his struggle for ethical good, teachers must have the courage to renounce the doctrine of God as a person, i.e. to renounce this source of fear and hope which in the past gave such a comprehensive power in the hands of church officials. "
The first part of the essay is written in 1939, second in 1941. What would Einstein write now as a witness to the current scale of bloody conflicts caused by religious glory and rooted in religious fundamentalism and ultra-orthodoxy?
I During the past and in part of the previous century, it was widely accepted that there was an insurmountable contradiction between knowledge and faith. Among educated people, the view was that it was time for faith to be increasingly replaced by the knowledge that faith, which was not based on knowledge, was a prejudice and must be combated. According to this concept, the only function of education was to open the way to knowledge and the school as an educational body should serve exclusively for that purpose.
In such a categorical form, this rationalistic view was rarely formulated, and perhaps never, because it is clear to any sufficiently sensible person how unilateral such language is. But to the same extent, it is clear that if you want to get to the point of fact, you need to be clearly and without a hug.
It is true that beliefs are best served by experience and clear understanding. It is therefore imperative to accept such extreme rationalism. The weakness of this position, however, is that the beliefs necessary and defining for our behaviour and the ability to respond properly to the situation cannot be found solely on this solid scientific basis.
The scientific method can only teach us how the facts relate to each other and are linked to each other. The desire for such an objective knowledge is the highest human being is capable of, and it is unlikely that anyone will force me to diminish the heroic achievements of humankind in this field. But at the same time, it is clear that knowledge of what is, does not open the door to discovering what must be. It is possible to have the most clear and complete knowledge of what is, and at the same time, it cannot be removed from this, which must be the purpose of our human aspirations. Objective knowledge provides us with powerful means to achieve specific goals, but the ultimate goal itself and the means to achieve it must come from another source. It is unlikely that we need to prove that our existence and our activities are meaningful only after the formulation of such a goal and the relevant values. Knowledge of truth as such is great, but it is too small to be a guide because it cannot prove the validity and value of this desire to know the truth. Consequently, here we are faced with a limited purely rational concept of our existence.
It should not, however, be assumed that the scientific image of thinking [intelligent thinking] plays no role in setting goals and in ethical evaluation. When anyone realizes that certain means would be useful to achieve the goal, the means themselves become the result of this. Intelligt reveals the interrelationship between funds and purposes. But mind itself cannot explain the meaning of the ultimate [ultimate] fundamental objectives. To identify these goals and to make them the basis for the emotional life of the individual, it seems to me that this is the most important function of religion in human social life. And if you ask where the credibility of these fundamental goals is derived, since they cannot be established and justified simply from a common sense [by reason], it is only possible to answer: they exist in a healthy society as a strong tradition that acts on the behaviour, aspirations and assessments of people, they are with us, they simply exist as living without needing justification for their existence. They came to the world not through a demonstration, but through a revelation, through bright personalities. You shouldn't try to justify them, you just need to feel their nature clearly.
The highest principles of our aspirations and assessments are given to us by the Jewish-Christian religious tradition. It sets a high goal, which, in our weakness, we can only achieve incomplete [inadequately], but which provides a solid foundation for our aspirations and assessments. If you distract from her religious form and look simply at her human side, it would probably be possible to articulate it as a free and responsible development of the individual so that he could freely and happyly put his forces into service to all mankind.
There's no room for the aggravation of the nation, class, let alone the individual. Speaking of religion, aren't we the children of one father? Indeed, even the admiration of humanity as an abstract community would not be in the spirit of that ideal. It is the individual who has a soul, and the highest function of the individual to serve rather than to rule or dedicate himself to something different.
If we look at the essence, not the form, we can adopt these words as an expression of the fundamental principles of democracy. A true democracy can worship its nation as little as a man religious in our understanding of the term.
What is the function of education at school? She must help a young man grow up so that these fundamental principles become the air he breathes for him. One training can't give it to me.
If we take these high principles and compare them to modern life and the spirit of our time, it will be clear that civilized humanity is currently at a lethal [grave] risk. In totalitarian countries, the danger comes from the rulers who seek to destroy the spirit of humanity. In better countries, the risk of strangling these invaluable customs stems from nationalism and intolerance and from the repression of individuals by economic means.
However, the recognition of the great dangers spread among thought-makers, and there are many attempts to find ways to combat it, national and international policies, legislation and organizations of society as a whole. These attempts are certainly very and very necessary. Even ancients knew something that we probably forgot. All funds will be no more than a blunt instrument if they are not followed by a living spirit. But if the pursuit of the goal is alive in us, let us have the strength and means to achieve it.
II To come to an agreement on what we understand under science does not work. Science is an age-old aspiration through systematic reflection to lead perceived phenomena to the most comprehensive associations. To sum up, it's an attempt to stereoly reconstruct the whole process of conceptualization. But when I ask myself what religion is, I can't answer that question as easily. And even finding a response to this question that satisfies me at some point, I remain convinced that I will never, under any circumstances, bring together, even to the smallest extent, all those who have seriously considered this issue.
First of all, instead of the question of what religion is, I would rather ask what characterizes the aspirations of a man who seems religious to me. A regionally educated man seems to me to be a man who, to the maximum extent possible, frees himself from selfish desires and consumed by the thoughts, feelings and aspirations he has taken because of their superpersonal nature. It seems to me that the strength of superpersonal content and the depth of belief in its all-important significance is important, regardless of whether an attempt was made to unite this with the divine creature, because otherwise Buddha or Spinoza could not be regarded as religious persons. Accordingly, a religious person is blissful in the sense that she has no doubt about the significance and the greatness of these superpersonal objects and purposes, which cannot be rationally justified but do not need it. They exist as a fact, with the same need as him. In this sense, religion is an age-old attempt by mankind to understand clearly and fully those values and objectives and to strengthen and enhance their influence.
If religion and science are aligned with these definitions, there is no conflict between them. Science can only make sure there is, but not what should be. Religion, on the other hand, deals only with human thoughts and actions. She cannot reasonably speak of facts and relationships between them. In this interpretation, past conflicts of religion and science should spell out the inability to understand the situation described.
For example, a conflict linked to the insistence of religious circles on the absolute credibility of what is written in the bible. That means that religion is invading science. That's what happened when the church fought against Galilee and Darwin's teachings. On the other hand, the representatives of science have often sought to achieve a fundamental assessment of human values and objectives based on scientific methods and thus have opted for religion. All of these conflicts were caused by fatal errors.
Now, even though the spheres of religion and science are very distinct in themselves, there is a strong relationship and interdependence. While religion can serve the purpose, it has learned from science, in a broad sense, what means will lead to the achievement of the goals it has set. But science can only be developed by those who fully embrace the desire for truth and understanding. This desire, however, stems from the field of religion. It also has faith in the possibility that rules suitable for the world of the custodian are rational, that is, reasonableness. I can't imagine a true scientist without that deep faith. This situation can be expressed by aforism: science without chrome religion, religion without blindness.
While I have just shown that there can be no genuine conflict between religion and science, I must nevertheless revert to this assertion once again on a substantive issue relating to the true content of historical religions. It's the concept of God. In the early stages of the spiritual evolution of mankind, the human imagination created by the image and image of the man of the gods, who, by their will, were to determine the world of phenomena [phenomenal world] or, in any case, to influence it. People thought that it was possible to change the predition of the gods in their favour by magic or prayer. The idea of God, as the religion gives it, is now a sublimation of this old concept of gods. Her anthropomorphic character emanates from, for example, the fact that a man turns to God in prayer and asks him to fulfil his wishes.
No one will deny that the idea of the existence of an all-powerful, just and all-wise personal [personal] God is capable of consoling a man, helping him and sending him. Moreover, because of its simplicity, it is available even for a mature [underdeveloped] mind. But, on the other hand, there are decisive weaknesses in this idea, which have been painfully felt throughout history, beginning with its early stages. If it's an all-important creature, then any event, including all the actions of people, all their feelings and aspirations is also his work. Then how can we talk about the responsibility of a person for his acts and thoughts to such an all-inclusive creature? By imposing punishments and awards, he is to a certain extent suing himself, how is this combined with the goodness and justice that he is charged with?
The main source of contemporary conflicts between religion and science lies in this concept of personal [personal] God. The objective of science is to establish common rules that determine the interrelationships of objects and events in space and time. These rules, or the laws of nature, require absolute general applicability [validity] - but it is not proven. This is mainly a programme, and the faith in its fairness is based in principle on private examples that support it. But I don't think you can find anyone who would deny these examples and consider them self-defense. The fact that, on the basis of these laws, we are able to predict certain phenomena with great precision and certainty has been deeply rooted in the minds of a modern man, even if he does not know very well the content of these laws. All he needs to remember is that the solar system movement can be calculated in advance with a high precision based on several simple laws. Similarly, although not so accurate, it is possible to calculate in advance how the electric motor, transmission or radio system, or other latest developments, will operate.
It must be said that when the number of factors that play a role in the phenomenal complex is very large, the scientific method does not work. Let us take, for example, the weather, which cannot be predicted for a few days. However, there is no doubt that we are facing causal connections, whose components are mostly known. The origins of events in this area cannot be predicted precisely because of the variety of factors that influence, not the lack of order in nature.
Much deeper, we have infiltrated the rule of law in the field of wildlife, but still deep enough to at least feel the domination of a certain necessity here [fixed necessity]. It is only enough to recall the legality of inheritance or the influence of poison, such as alcohol on the behaviour of living creatures. What's missing is all-inclusive relationships, but not beliefs in order. The more a person enters the orderly regularity of all events, the stronger his conviction that there is nothing to do with the orderly regularity of the causes of different natures. There is no human domination or the domination of God as independent causes of nature.
Of course, the doctrine of God as a person interfering with natural phenomena can never be literally refuted by science, as this doctrine can always find refuge in areas where scientific knowledge is not yet able to penetrate. But I'm convinced that this behavior of a part of the religion is not only unworthy, but fatal. For a doctrine that can support itself only in the darkness and not in a clear light will, as necessary, lose its influence on humanity, which will cause unpredictable harm to the progress of mankind. In their struggle for ethical good, teachers must have the courage to renounce the doctrine of God as a person, i.e. to renounce this source of fear and hope that in the past gave such a comprehensive power in the hands of church officials. In their work, they will have to devote themselves to the forces that can cultivate the generosity, the truth and beauty of humanity itself. This is, of course, more difficult, but equally worthy. [Einstein footnote: This thought is well presented in Herbert Samuel, “Belief and Action”]. Once religious teachers are in the process of renewal, they are certainly happy to see that scientific knowledge reinvigorates the true religion and makes it wiser.
If the purpose of religion is to free humanity, as far as possible, from the slavery of self-centred aspirations, desires and insurance, scientific thinking can help religions in one respect. Although it is true that the purpose of science is to discover the rules that allow for links between facts and predict them, it is not the only purpose of science. It also seeks to reduce these links to a minimum number of independent conceptual elements. It is in this endeavour to rationalize diversity that it is bound by its greatest achievements, even though it involves the greatest risk of falling victim to illusion. But whoever survived this, the vast [intense] experience of successful progress in this area is driving a deep belief in the rationality of the dryland. By understanding, a man reaches a far-reaching exemption from personal hopes and desires, and thus finds himself in a humble position of the brain in relation to the greatness of the cause embedded in a dryer, which, in its idle depth, is inaccessible to a man. This position, however, seems to me to be religious in the very highest sense of the word. And it seems to me that science not only purifies religious motivations from the anthropomorphism slag, but also contributes to the religious oath of our understanding of life.
The further the spiritual evolution of humankind, the more certain it seems to me that the path to true religiousism is not through fear of life, fear of death and blind faith, but through the pursuit of sound knowledge. In this sense, I believe that a priest should be a teacher if he wants to justify his high educational mission.
1956 Albert Einstein. == sync, corrected by elderman == @elder_man
[A. Einstein, Science and Religion, in: Out of My Later Years, The Citadel Press, Secaucus, New Jersey, 1956, pp. 21-30] A compilation of Albert Einstein's texts on science and religion was published in November 2003 on scepsis, with the preface of Dmitri Saturday. .
Эпилог к стихотворению «Cвобода начинается с сомнения...».
Я был рад представить вам плод долгих часов творческого труда — это стихотворение, «Cвобода начинается с сомнения...», является результатом глубоких размышлений и искреннего стремления поделиться с вами частью души поэта. Автор, Эдуард Кукуй, трудился над ним, стремясь не просто выразить мысли и чувства, но и создать нечто большее — произведение, способное затронуть сердца и оставить след в вашей памяти. Каждая строка стихотворения «Cвобода начинается с сомнения...» — результат тщательного отбора слов и рифм, поиска гармонии и баланса между формой и содержанием. Автор, Эдуард Кукуй, стремился не только к красоте языка, но и к тому, чтобы каждая строка несла в себе определённый смысл, идею или эмоцию. Работа над стихотворением «Cвобода начинается с сомнения...» была настоящим путешествием — путешествием по волнам слов и эмоций. Автор, Эдуард Кукуй, погружался в мир своих мыслей и переживаний, искал вдохновение в окружающей действительности, в природе, в людях, в искусстве. И каждая найденная мысль, каждое ощущение становились частью стихотворения «Cвобода начинается с сомнения...». Мы уверены, что произведение «Cвобода начинается с сомнения...» нашло отклик в ваших сердцах. Возможно, вы увидели в нём отражение своих мыслей и чувств, нашли ответы на вопросы, которые давно искали, или просто насладились гармонией рифм и мелодией слов. Поэзия — это искусство, которое может многое: тронуть самые глубокие струны души, заставить сердце биться в унисон с ритмом строк, научить видеть прекрасное в простых вещах, ценить моменты и находить радость в мелочах. И мы надеемся, что стихотворение «Cвобода начинается с сомнения...» стало для вас не только источником вдохновения, но и способом погрузиться в мир новых эмоций и открытий. Не бойтесь погрузиться в мир поэзии — даже если вы не всегда понимаете её с первого взгляда, дайте себе время и возможность привыкнуть к новым ощущениям. Читайте, размышляйте, чувствуйте — и вы обязательно найдёте то, что тронет вашу душу.
У сайта Stihi.Yatsuk24.Ru самый низкий показатель отказов со стихотворением «Cвобода начинается с сомнения...» среди всех сайтов со стихами в интернете, потому что его можно читать, слушать, смотреть видео.
В отличие от других сайтов, сайт Stihi.Yatsuk24.Ru имеет инновационный подход к подаче стихотворения «Cвобода начинается с сомнения...» читателю: читатель может не только читать стихотворение, но и слушать его; также он может прочитать или послушать пролог и эпилог к стихотворению, посмотреть имеющееся видео о стихотворении, узнать, кто автор произведения, посетить его страницу, оставить или прочитать комментарии к произведению автора, получить бонусы. На сайте собраны только уникальные, оригинальные стихотворения и песни.
