Это было в 1960-е годы. Протоиерей Александр Ветелёв, отслужив Божественную литургию, вернулся домой и попросил согреть себе чаю. Сидя на стуле, он задремал. В это время к нему в комнату вошёл человек и сказал: «Здравствуйте, батюшка! Вы меня не узнаётё? » - Кто вы? - Я – Пушкин Александр Сергеевич… - Александр Сергеевич? Вы откуда? Помиловал ли Вас Господь, спаслись ли Вы? - Знаете, батюшка, здесь, на земле, все мои стихи читают и все меня прославляют, но молиться за меня никто не молится. Я прошу Вас, помолитесь обо мне. - Александр Сергеевич, я так рад Вас видеть, я, конечно же, буду о Вас молиться. - Благодарю Вас, батюшка. Неожиданный гость поклонился и стал невидимым. Поражённый явлением, о. Александр открыл календарь: 10 февраля, а по старому стилю 29 января, день кончины Александра Сергеевича. Не дождавшись чаю, батюшка вернулся в храм. Горячо помолившись у престола Божия, он вынул из просфоры частичку о упокоении раба Божия Александра.
(Листки Святогорского монастыря, выпуск №2, 2007 г. , стр. 3-4)
Из мемуаров графа Струтынского о Пушкине:
«Я знаю его (Николая I) лучше, чем другие, - говорил Пушкин графу Струтынскому, - потому что у меня был к тому случай… Помню, когда мне объявили приказание Государя явиться к нему, душа моя вдруг омрачилась – не тревогою, нет! Но чем-то похожим на ненависть, злобу отвращение. Мозг ощетинился эпиграммою, на губах играла насмешка, сердце вздрогнуло от чего-то похожего на голос свыше, который, казалось, призывал меня к роли исторического республиканца Катона, а то и Брута. Если бы я вздумал в точности передавать все оттенки чувств, которые испытал на вынужденном пути в царский дворец, то этому не было бы конца, и что же? Они разлетелись, как мыльные пузыри, исчезли в небытие, как сонные видения, когда он мне явился и со мною заговорил. - Как, - сказал мне Император, - и ты враг твоего Государя, ты, которого Россия вырастила и покрыла славой, Пушкин, Пушкин, это нехорошо! Так быть не должно…. Мгновения бежали, а я не отвечал. - Что же ты не говоришь, ведь я жду, - сказал Государь и взглянул на меня пронзительно. Отрезвлённый этими словами, а ещё больше его взглядом, я, наконец, опомнился, перевёл дыхание и сказал спокойно: - Виноват и жду наказания. - Я не привык спешить с наказанием, - сурово ответил император, - есди могу избежать этой крайности, бываю рад, но я требую полного сердечного подчинения моей воле, я требую от тебя, чтобы ты не принуждал меня быть строгим, чтобы ты помог мне быть снисходительным и милостивым. Ты не возразил на упрёк во вражде к твоему Государю, скажи мне, почему ты враг ему? - Простите, Ваше Величество, что, не ответил сразу на Ваш вопрос, я дал Вам повод неверно обо мне думать. Я никогда не был врагом моего Государя, но был врагом абсолютной монархии. Государь усмехнулся на это смелое признание и воскликнул, хлопая меня по плечу: - Мечтания итальянского карбонарства и немецких тугендбундов! Республиканские химеры всех гимназистов, лицеистов, недоваренных мыслителей из университетской аудитории. С виду они величавы и красивы, в существе своём жалки и вредны! Республика есть утопия. Силы страны в сосредоточенной власти, ибо где все правят – никто не правит; где всякий законодатель, - там нет ни твёрдого закона, ни единства политических целей, ни внутреннего лада. Каково следствие всего этого? Анархия! Государь умолк, раза два прошёлся по кабинету, вдруг остановился передо мной и спросил: - Что же ты на это скажешь, поэт? - Ваше Величество, - отвечал я, - кроме республиканской формы правления, которой препятствует огромность России и разнородность населения, существует ещё одна политическая форма – конституционная монархия. - Она годится для государств, окончательно установившихся, - перебил Государь тоном глубокого убеждения, - а не для таких, которые находятся на пути развития и роста. Россия ещё не достигла своего предназначения, она ещё не оперлась на границы, необходимые для её величия. Она ещё не есть вполне установившаяся, монолитная, ибо элементы, из которых она состоит до сих пор, друг с другом не согласованы. Их сближает и спаивает только самодержавие, неограниченная, всемогущая воля монарха. Без этой воли не было бы ни развития, ни спайки и малейшее сотрясение разрушило бы все строение государства. Неужели ты думаешь, что будучи конституционным монархом, я мог бы сокрушить главу революционной гидры, которую вы сами, сыны России, вскормили на гибель ей? Неужели ты думаешь, что обаяние самодержавной власти, вручённое мне Богом, мало содействовало удержанию в повиновении остатков гвардии и обуздании уличной черни, всегда готовой к бесчинству, грабежу и насилию? Она не посмела подняться против меня! Не посмела! Потому что самодержавный царь был для неё представителем Божеского могущества и наместником Бога на земле, потому что она знала, что я понимаю всю великую ответственность своего призвания и что я не человек без закала и воли, которого гнут бури и устрашают громы. Когда он говорил это, ощущение собственного величия и могущества, казалось, делало его гигантом. Лицо его было строго, глаза сверкали, но это не были признаки гнева, нет, он в эту минуту не гневался, но испытывал свою силу, измерял силу сопротивления, мысленно боролся и побеждал. Но вскоре выражение его лица смягчилось, глаза погасли, он снова прошёлся по кабинету, снова остановился передо мною и сказал: - Ты ещё не всё высказал, ты ещё не вполне очистил свою мысль от предрассудков и заблуждений, может быть, у тебя на сердце лежит что-нибудь такое. Что его тревожит и мучит? Признайся смело, я хочу тебя выслушать и выслушаю. - Ваше Величество, - отвечал я с чувством, - Вы сокрушили главу революционной гидре, Вы совершили великое дело, кто станет спорить? Однако, есть и другая гидра, чудовище страшное и губительное, с которым Вы должны бороться, которое должны уничтожить, потому что иначе оно уничтожит Вас! - Выражайся яснее, - перебил Государь, готовясь ловить каждое мое слово. - Эта гидра, это чудовище, - продолжал я, - самоуправство административных властей, развращённость чиновничества и подкупность судов. Над честью и спокойствием семейств издеваются негодяи, никто не уверен ни в своём достатке, ни в свободе, ни в жизни. Судьба каждого висит на волоске, ибо судьбою каждого управляет не закон. А фантазия любого чиновника, любого доносчика, любого шпиона. Что ж удивительного, Ваше Величество, если нашлись люди, чтоб свергнуть такое положение вещей? Вы, Ваше Величество, можете осудить развитие этой мысли, незаконность средств к её осуществлению, излишнюю дерзость предпринятого, но не можете не признать в ней порыва благородного. Вы могли и имели право покарать виновных, в патриотическом безумии хотевших повалить трон Романовых, но я уверен, что даже карая их, в глубине души, Вы не отказали им ни в сочувствии, нив уважении. Я уверен, что если Государь дрожал, то человек прощал! - Смелы твои слова, - сказал Государь сурово, но без гнева, - значит, ты одобряешь мятеж, оправдываешь заговорщиков против государства? Покушение на жизнь монарха? - О нет, Ваше Величество, - вскричал я с волнением, - я оправдываю только цель замысла, а не средства. Ваше Величество, Вы умеете проникать в души, соблаговолите проникнуть в мою, и Вы убедитесь, что всё в ней чисто и ясно. В такой душе злой порыв не гнездится, а преступление не скрывается! - Хочу верить, что так, и верю, - сказал Государь более мягко, - у тебя нет недостатка ни в благородных побуждениях, ни в чувствах, но тебе недостаёт рассудительности, опытности, основательности. Видя зло, ты возмущаешься, содрогаешься и легкомысленно обвиняешь власть за то, что она сразу не уничтожила это зло и на его развалинах не поспешила воздвигнуть здание всеобщего блага. Знай, что критика легка и что искусство трудно: для глубокой реформы, которую Россия требует, мало одной воли монарха, как бы он ни был твёрд и силён. Ему нужно содействие людей и времени. Нужно соединение всех высших духовных сил государства в одной великой передовой идее. Что же до тебя, Пушкин, ты свободен. Я забываю прошлое, даже уже забыл. Не вижу пред собой государственного преступника, виже лишь человека с сердцем и талантом, вижу певца народной славы, на котором лежит высокое призвание – воспламенять души вечными добродетелями и ради великих подвигов! Теперь можешь идти! Где бы ты ни поселился, - ибо выбор зависит от тебя, - помни, что я сказал и как с тобой поступил, служи Родине мыслью, словом и пером. Пиши для современников и для потомства, пиши со всей полнотой вдохновения и совершенной свободой, ибо цензорои твоим - буду я.
(Листки Святогорского монастыря, выпуск №2, 2007 г. , стр. 29-33)
Автор, Андрей Леонидович Климов, вложил душу в это стихотворение, так отблагодарите автора, посетив его страницу на сайте источнике Стихи.ру и оставив рецензию к его произведению или оставив комментарий здесь.
Ниже представлена аудиоверсия стихотворения «Разговоры с Пушкиным» с музыкальным сопровождением от создателя сайта, которую вы сможете послушать в формате MP3, кликнув по соответствующей кнопке.
Кнопки для быстрого доступа к функциям сайта.
Рейтинг стихотворения «Разговоры с Пушкиным» 0 положительных голосов.
Дорогие читатели! Мы Вас очень любим и приглашаем окунуться в мир поэзии, который открывает для нас автор Андрей Леонидович Климов, и подарить себе несколько мгновений истинного вдохновения. Сегодня мы хотим поделиться с вами стихотворением «Разговоры с Пушкиным», которое способно пробудить в душе самые разные эмоции — от светлой грусти до искренней радости. Поэзия — это не просто набор слов, это целая вселенная, где каждый может найти что-то своё, близкое и понятное. Поэзия — это язык, на котором говорят наши сердца. Она способна передать тончайшие оттенки чувств, которые порой невозможно выразить словами. В её строках можно найти отражение своих переживаний, мечтаний и надежд. Поэзия — это мост между внутренним миром человека и внешним миром, где каждое слово звучит как мелодия, а каждая рифма — как гармония. Стихотворение «Разговоры с Пушкиным» откроет перед вами новые горизонты, подарит новые эмоции и мысли. Возможно, оно заставит вас взглянуть на привычные вещи под другим углом или просто подарит минутку умиротворения и покоя. Не упустите возможность погрузиться в мир слов и образов, почувствовать их силу и красоту. Читайте, размышляйте, наслаждайтесь — и пусть это стихотворение станет для вас источником вдохновения и новых открытий. С уважением, Андрей Яцук.
Версия текста стихотворения «Разговоры с Пушкиным» в переводе на английский язык.
It was in the 1960s. Protojeres Alexander Vetevolov, serving the Divine Liturgia, returned home and asked to keep his tea warm. Sitting on a chair, he's suffocating. At that time, a man entered his room and said, "Hello, Bat! Don't you recognize me? Who are you? - I'm Pushkin Alexander Sergeevich... - Alexander Sergeevich? Where are you from? Has God pardoned you, have you been saved? You know, Babe, here, on the ground, all my poems read and all celebrate me, but nobody prays for me. Please pray for me. Alexander Sergeevich, I'm so happy to see you, of course I will pray for you. - Thank you, dear. An unexpected guest worshipped and became invisible. Affected, o. Alexander opened the calendar on 10 February, and on the old style on 29 January, the day of the passing of Alexander Sergeevich. Without waiting for tea, the brat returned to the temple. Happily praying at the throne of God, he threw a part of the comfort of God Aleksandr.
(Saint Monastery League, issue No. 2, 2007, p. 3-4)
From the memoirs of Count Strutinsky on Pushkin:
"I know him better than others, "Pushkin Count Strutinsky said 'cause I had a case... I remember when I was ordered to go to his place, my soul was suddenly confused, not alarming, no! But there's something like hate, villainous disgust. Mozg ravished the epigo, playing lips with a mockery, a heart stumbled from something like a voice above that seemed to call me a historical republican of Caton, or Brutus. If I'd thought to correctly transmit all the shades of feelings that I'd had on my way to the royal palace, it wouldn't have been over, and what? They flew like soap bubbles, disappeared into the sky like a dream when he came to me and talked to me. Like the Emperor told me, and you're the enemy of your Gossador, you, who Russia raised and covered by glory, Pushkin, Pushkin, is not good! That shouldn't be... They ran and I didn't answer. What you're not saying, 'cause I'm waiting for you, I told the king and looked at me very hard. I finally remembered, breathed and said calmly: I'm sorry and I'm waiting for punishment. I don't get used to speeding up the punishment, the Emperor responded very hard, so I can avoid that extreme, I'm glad, but I demand full heart control of my will, I demand you not to force me to be strict so you can help me be humiliating and sweet. You didn't object to your hostility, tell me why you're the enemy? I'm sorry, Your Majesty, I didn't answer your question immediately, so I gave you the reason to think wrong about me. I've never been my master's enemy, but I was an enemy of an absolute monarchy. The king laughed at this bold confession and resurrected me in the shoulder: The dream of Italian carbonarism and German tugendbunds! The Republican himers of all gymnasists, hypotheses, untreated thinkers from the university classroom. I mean, they're majesty and beautiful, in a creature of their pity and bad! The Republic has utopia. The country ' s forces are concentrated, because where all rule, no one rules; where every legislator, there is no firm law, no unity of political purpose, no internal lada. What's the consequence of all this? Anarchy! My lord's silence, two times in the office, suddenly he stopped in front of me and asked: What do you say, poet? Your Majesty, I have answered, in addition to the republican form of government, which is hampered by Russia ' s greatness and the diversity of the population, there is another political form, a constitutional monarchy. It is fitting for States that have finally established — to overthrow the State of the country with a tone of deep belief — not for those that are on the path of development and growth. Russia has not yet attained its destiny, it has not yet reset to the boundaries necessary for its greatness. It is not yet a well-established, monolithic one, because the elements from which it is still made are not mutually agreed. Only self-resistant, unrestricted, monarch ' s total will brings them closer and sleeps. Without that will, there would be no development, no spike, and the slightest concussion would destroy all the nation's building. Do you think that, as a constitutional monarch, I could crush the head of the revolutionary guitar that you, the sons of Russia, have caused her death? Don't you think that the charm of self-containing power, which God gave me, has contributed little to detaining the remains of the guard and instilling the street worm, always prepared for ruth, looting and violence? She couldn't stand up against me! I didn't dare! Because the self-sustaining king was the representative of God's power and deputy of God on earth, because she knew that I understood the great responsibility of my vocation and that I am not a man without the sun and the will that the storms are being stunned and the thunderstorms are stunning. When he said that, the feeling of his own greatness and power seemed to make him a giant. His face was strict, his eyes were twisted, but it wasn't anger, no, he wasn't anger this minute, but he felt power, measured resistance, deliberately fought and defeated. But the look on his face was eased soon, his eyes went out, he went over his office again, stopped in front of me and said, You haven't said anything yet, you haven't quite cleared your thoughts from prejudices and misconceptions, maybe you have something on your heart. What worries him and tortures him? I want to hear you out and listen. Your Majesty, it was my feeling that you destroyed the head of the revolutionary guidre, You did a great job, who's gonna argue? But there's another hydra, a beast of scary and ugly that you must fight, which must be destroyed, because otherwise it will destroy you! To be clearer, you interrupted the king by preparing to catch every word I say. This hydra, it's a beast, I kept, the self-government of the administrative authorities, the infiltration of the culprit and the bribery of the courts. The honor and calm of families are being bullied by the villains, and no one is sure of their wealth, freedom or life. The fate of everyone hangs in the hair, because the fate of everyone is not governed by the law. And the fantasy of any official, any reporter, any spy. Well, astonishing, Your Majesty, if there are people here to overthrow this situation? You, Your Majesty, may condemn the development of this thought, the illegality of the means to implement it, the unnecessary sin of what has been done, but you cannot fail to recognize the glorious impulse. You could and had the right to punish the perpetrators, in the patriotic madness of those who wanted to break the throne of the Romans, but I'm sure that even the curtain of them, deep down, did not deny them any sympathy or respect. I'm sure if Gossador was trembling, the man was forgiven! The words you said - said to the King harshly, but without anger, - so you approve the rebellion, justify the conspirators against the State? An attempt to kill a monarch? Oh, no, Your Majesty, I've been screaming with anxiety, and I'm just justifying the intent, not the means. Your Majesty, you can penetrate your souls, you will allow me to penetrate mine, and you will make sure it's clear and clear. There's no such thing as an evil breakthrough, and the crime doesn't hide! I want to believe that it is, and I believe, I told the king more softly, that you have no shortage of noble motivations or feelings, but you lack discretion, experience, strength. Seeing evil, you're outrageous, you're trembling, and you're abhorrently accusing the power for not destroying this evil, and on his ruins, you didn't rush into the building of the common good. Know that the criticism of the light and that the art is difficult: for the profound reform Russia demands, there is little of the will of the monarch, no matter how hard it is and strong. He needs help from people and time. All the state ' s supreme spiritual forces need to be linked in one great front. Before you, Pushkin, you're free. I forget the past, I forgot. I don't see a state criminal, including only a man with a heart and talent, seeing a singer of popular glory, with a high vocation, to ignit the souls with eternal virtues and for great subways! Now you can go! Wherever you're settled, because the choice depends on you, remember what I said and what I did to you, to serve the thought, word and feather. Write for moderns and for descendants, write with all the inspiration and complete freedom, because your censorship will be me.
(Saint Monastery, No. 2, 2007, pp. 29-33)
Эпилог к стихотворению «Разговоры с Пушкиным».
Я был рад представить вам плод долгих часов творческого труда — это стихотворение, «Разговоры с Пушкиным», является результатом глубоких размышлений и искреннего стремления поделиться с вами частью души поэта. Автор, Андрей Леонидович Климов, трудился над ним, стремясь не просто выразить мысли и чувства, но и создать нечто большее — произведение, способное затронуть сердца и оставить след в вашей памяти. Каждая строка стихотворения «Разговоры с Пушкиным» — результат тщательного отбора слов и рифм, поиска гармонии и баланса между формой и содержанием. Автор, Андрей Леонидович Климов, стремился не только к красоте языка, но и к тому, чтобы каждая строка несла в себе определённый смысл, идею или эмоцию. Работа над стихотворением «Разговоры с Пушкиным» была настоящим путешествием — путешествием по волнам слов и эмоций. Автор, Андрей Леонидович Климов, погружался в мир своих мыслей и переживаний, искал вдохновение в окружающей действительности, в природе, в людях, в искусстве. И каждая найденная мысль, каждое ощущение становились частью стихотворения «Разговоры с Пушкиным». Мы уверены, что произведение «Разговоры с Пушкиным» нашло отклик в ваших сердцах. Возможно, вы увидели в нём отражение своих мыслей и чувств, нашли ответы на вопросы, которые давно искали, или просто насладились гармонией рифм и мелодией слов. Поэзия — это искусство, которое может многое: тронуть самые глубокие струны души, заставить сердце биться в унисон с ритмом строк, научить видеть прекрасное в простых вещах, ценить моменты и находить радость в мелочах. И мы надеемся, что стихотворение «Разговоры с Пушкиным» стало для вас не только источником вдохновения, но и способом погрузиться в мир новых эмоций и открытий. Не бойтесь погрузиться в мир поэзии — даже если вы не всегда понимаете её с первого взгляда, дайте себе время и возможность привыкнуть к новым ощущениям. Читайте, размышляйте, чувствуйте — и вы обязательно найдёте то, что тронет вашу душу.
У сайта Stihi.Yatsuk24.Ru самый низкий показатель отказов со стихотворением «Разговоры с Пушкиным» среди всех сайтов со стихами в интернете, потому что его можно читать, слушать, смотреть видео.
В отличие от других сайтов, сайт Stihi.Yatsuk24.Ru имеет инновационный подход к подаче стихотворения «Разговоры с Пушкиным» читателю: читатель может не только читать стихотворение, но и слушать его; также он может прочитать или послушать пролог и эпилог к стихотворению, посмотреть имеющееся видео о стихотворении, узнать, кто автор произведения, посетить его страницу, оставить или прочитать комментарии к произведению автора, получить бонусы. Также посетитель сайта может заказать сочинение стихотворения по низким ценам. Стоймость одного четверостишия составляет всего 300₽. Покупайте стихи на сайте Stihi.Yatsuk24.Ru по низким ценам, это позволит вам с экономить и получить высококачественный стихотворный продукт.
